Первухин П. Эти картины я писал со слезами на глазах. Вечерний Новосибирск 2005

ВЕЧЕРНИЙ НОВОСИБИРСК 14 апреля 2005 г., четверг «Эти картины и писал со слезами на глазах...» К 60-лет ю Победы в залах Дома художника открывается персональная выставка заслуженного художника России Вениамина Чебанова Павел ПЕРВУХИН, ветеран войны, бывший учитель «Венька взводный» У нас с ним много общего — оба земляки, фронтовики, оба сполна хлебнули военного лиха, и огнен ­ ные версты прошли где-то рядом, на одном фронте... За глаза Вениамина Чебанова называли «Венька взводный». На самой передовой, под огнем против ­ ника, он оказался сразу после Ново ­ сибирского пехотного училища. Не однажды контуженный, завален ­ ный взрывной землей и спасенный солдатами, иссеченный осколками, истерзанный войной, он вернулся в родной город. Его отец Карп Диевич слыл знатным краснодеревщиком, но се ­ мье приходилось перебиваться с хлеба на квас. Не обошли стороной житейские невзгоды и уволенного в запас старшего лейтенанта — и ког ­ да работал художником-оформите ­ лем на стрелочном заводе, и когда учился в инженерно-строительном институте, и позже, когда в 1965 го­ ду окончил Иркутское художест ­ венное училище. В канун светлого праздника По ­ беды я побывал в мастерской свое ­ го фронтового друга, уже маститого живописца, заслуженного художни ­ ка. Галерея портретов В галерее его портретов — ака ­ демик Мешалкин, поэт Чикин, жур ­ налист Юртаев, артист Пахомов, пи­ сатели Коньяков, Никульков, Смер ­ дов, Самохин. В них — умение вы ­ светить внутренний мир, уловить выражение лица, глаз, выразитель ­ ность позы и жеста. Себя художник колоритно и точно написал в авто ­ портрете «Взводный» (молодой офицер в плащ-накидке, с автома ­ том, за поясом — три гранаты, за спиной в узкой траншее — солдаты, на фоне зловеще-красного неба — горящий танк и самолет) . Женские образы на его портре ­ тах — «Девушка в цветном платье», «Наташа», «Красная шапочка», «Ут ­ ро», «Таня» — вызывают очень неж ­ ное и светлое чувство — как будто творец портрета собрал в пригорш ­ ню всю красоту земли, выплеснул ее на полотно, и оно мгновенно вспыхивает всеми земными и не ­ В * ■ Вениамин Чебанов и фрагмент его картины «Бранденбургские ворота» бесными красками жизни. Не увидим мы, к сожалению, на выставке огромной галереи портре ­ тов крупных военачальников, кото ­ рая отправлена в Читу. И прекрас ­ ных портретов создателей СО АН, горного института, хранящихся по принадлежности. Сколько же вообще за свою по ­ лувековую творческую жизнь он на ­ писал портретов? Поразмыслив, ху ­ дожник отвечает, что не считал. — Все началось с фронта. В кар ­ мане носил маленький блокнотик. В короткие часы затишья по прось ­ бе солдат рисовал их портреты, и они вместо фотографий отсылали их домой. Война как главная тема Война перепахала его душу и те ­ ло, шагнув в его искусство прямо из окопов. Сначала он создает серию гравюр «Годы войны» — «Проща ­ ние», «41-й год», «Мать», «Привал у дороги» — правдивые документы времени, эмоциональное и истори ­ ческое приобщение зрителя к собы ­ тиям первых дней войны. Захватив черным крылом взрос ­ лых, война бросила в бездну страда ­ ний и беззащитных детей. На огнен ­ ных верстах солдаты подобрали и спасли более 20 тысяч сирот. Своей отеческой любовью и нежностью отогревали их, кормили солдатским пайком и отправляли на Родину. Ря ­ дом с детьми солдаты остывали от накала боев, лечили свои огрубев ­ шие и очерствевшие сердца. На по ­ лотне «Думы об отце» изможден ­ ный малец ищет своего отца, встре ­ чая каждый эшелон, проходящий через станцию. В другой работе («В освобожденном селе») — в разру ­ шенном и спаленном селе солдаты обнаруживают чудом уцелевшего ребенка и отдают ему всю свою не ­ растраченную отцовскую любовь: взводный командир держит девоч ­ ку на коленях и из солдатской лож ­ ки кормит голодного ребенка, ос ­ тальные участливо смотрят на это трогательное действо. Трагической теме безотцовского детства посвя ­ щена целая серия полотен — «Непо ­ коренная», «Трагедия войны», «По дорогам войны», «Беженцы»... Это одновременно и пронзительно-ли ­ рические, и очень драматичные картины. Много блестящих полотен по ­ святил художник и теме так называ ­ емых локальных войн: «Возвраще ­ ние из Афгана», «Беженцы», «Про ­ воды», «Блокпост», «Из поиска», «Враги поневоле», «Улица Дружбы Народов, 91»... Все это — беспощад ­ но обличающие вещи. Не являются ли эти картины прямым упреком правительству, спрашиваю худож ­ ника. Он, не задумываясь, отвечает: — Нет, я далек от политики. Мной всегда владела мысль, что война — это страшное зло, которое нужно беспощадно обличать. Я хо ­ чу, чтобы люди никогда не страдали от войн и социальных бедствий. В последние годы он снова пол ­ ностью отдал себя своей главной те ­ ме. Появились «Переправа», «Ата ­ ка», «Поединок» «Победа», «Поми ­ новение», «Последний снаряд». Ху ­ дожнику давно хотелось показать завершающую стадию войны, ее триумф и трагедию, напомнить о том, что многими забыто, вернуть истину тому, что искажено. «В моем творчестве никогда не было фривольных рисунков...» В 1985 году появляется его нео ­ быкновенное по выразительности полотно «Бранденбургские ворота, в 1999-м — «Солдаты Победы», а в 2003 году — «Капитуляция». Конец огромной человеческой драмы в этой трилогии развернут в полную силу, и мастерство создателя, его вдохновение и порыв раскрылись во всей своей полноте. — В моем творчестве никогда не было фривольных рисунков, про ­ изведений легкого жанра и живо ­ писного мусора, — говорит худож ­ ник. — Эти картины я писал со сле ­ зами на глазах. Для него живопись никогда не была занятием легким и безмятеж ­ ным, напротив, он всегда восприни ­ мал работу художника как тяжелый психоаналитический труд. Замысел произведения рождается сравни ­ тельно легко, а воплощение его мо ­ жет занимать долгие и долгие годы. Так, типажи и композицию д ля сво ­ его масштабного триптиха он искал 10 лет: — Она долго не давалась мне, не хотела открывать двери в мою комнату. Я ворочался в постели, ма ­ ялся и все ждал. И вдруг словно молния осветила мой мозг. Я хва ­ таю лист бумаги и начинаю лихора- I * *ж ■ ■ Атака »лйнЙЙЙйшк - в - ш ■ «Последний снаряд» ■ «Поминки» дочно набрасывать чертеж-компо ­ зицию. Наконец, наступает трудная рабочая полоса. Появляется пролом в стене, откуда обозревается бой в центре Берлина. С поля боя санита ­ ры доставляют сюда раненых и уби ­ тых. Появляется медсестра, охва ­ ченная горем, она разыскивает сво ­ его брата, отца или возлюбленного. Чтобы это увидел зритель, прихо ­ дится много дней топтаться у хол ­ ста с палитрой и кистями в руках, сотни раз отойти от картины, чтобы на расстоянии проверить свет и фактуру. Кто-то назвал все это «сладкой каторгой». Я бы назвал это горькой и мучительной катор ­ гой... ...На подставках стояли «Сталин ­ градская твердыня» и «Последний снаряд». Мне показалось, что полот» но на них плачет. На полу были не ­ брежно брошены листы с эскизами, набросками, с фигурами и лицами солдат — свидетельство кропотли ­ вого и мучительного поиска факту ­ ры... Прощаясь с художником, я за ­ дал Вениамину Чебанову свой по ­ следний вопрос: «Какая из картин самая любимая?» Он пожал плеча ­ ми, обвел взглядом стены своей ма ­ стерской, заполненные портретами и картинами: — Все. Они, как дети, стали мо ­ ей плотью, моей душой и жизнью, а разве детей бросают и отвергают в любви? Все они прошли через его серд ­ це. Вместе с ними он страдал и му ­ чался, радовался и жил. Он связан с ними нерасторжимой нитью, они стали единой сущностью. Я покидал мастерскую, взволно ­ ванный и очарованный личностью художника. Восхищаясь той неукро ­ тимой силой и стойкостью, с кото 1 рыми Вениамин Чабанов подходит к своему юбилею — восьмидесяти ­ летию и пятидесятилетию творчес ­ кой деятельности. Война была к не ­ му немилосердна, но он вынес из нее бесценный дар — мужества и доброты. Его подлинное и глубокое искусство неподвластно времени. Оно не имеет признаков старения, оно вышло из его души и еще очень долго будет духовно обогащать всех нас.